THE BIRD — легенда и реальность…

Источник: Klettern 

В США Jim Bridwell извесен под прозвищем «The Bird». В 70-х годах он был  лучшим биг-воллистом мира. Его маршруты являются фундаментом для сегодняшних техно-ужастиков, под названием А4-А5. Благодаря своим маршрутам и стилю жизни, он стал живой легендой Йосемитов. Я хочу представить вам перевод статьи американского автора Geoffrey Childs, опубликованной в одном из номеров журнала Klettern.

Jim Bridwell уже не молод, но всe-так же активен

Пролог

Каждый американский альпинист знает, как минимум, один анекдот про Jim Bridwell. Моя любимая история произошла в конце 60-х: Bridwell c Jim Madsen поднялись на Glacier Point. Пока они под действием всяческой дури, выкуренной ими до этого, наслаждались окружающей панорамой, мимо шeл обычный посетитель национального парка, прогуливая своего «барбоса». Пeс оказался довольно дерзким и поэтому безо всякого стыда бросился дербанить Jim-овский сапог, на что Bridwell флегматичным тоном попросил хозяина взять собаку на поводок. «Господин хороший» подумал, что ему, респектабельному «сэру», ни к чему обращать внимания на пару наркоманов, шатавшихся по местности, и поэтому проигнорировал просьбу Bridwell-а. Во время второй атаки, предпринятой бодрой собачкой, Madsen пнул еe в сторону так часто встречающихся в округе биг-воллов. «ОК! — сказал Bridwell туристу, в шоке уставившемуся в пропасть, где только что исчезла собака. — Вот видите, теперь вам незачем больше брать пeсика на поводок!»

Насколько эта история правдива, а насколько выдумка (о чeм Bridwell не устаeт заявлять) уже не имеет значения. Главное, что эта история существует. Жизнью историю скалолазания, наполняли, как всегда, истории вокруг скалолазания. Легенды вокруг Jim Bridwell зиждутся, скорее, на нашей фантазии об этом человеке, чем на реальных фактах. Ещe немало воды утечeт до того момента пока неисправимый хулиган, изменивший всю историю скалолазания в Северной Америке, получит широкое признание. Наполовину гений, наполовину отморозок — этот человек любит контрасты. В свои 56 он всe ещe полон энергии для воплощения своих проектов. Очень осторожен, он избегает интервью: известность — это обоюдоострое лезвие и может принести как славу, так и проклятье. Знакомство с Bridwell сравнимо с прохождением маршрута А5: медленно тяжело и опасно…

Первый раз мне довелось встретиться с ним в 1975 году. Это было захватывающий период жизни для нас обоих. Я как раз прошел северо-западную стену Half Dome по маршруту Regular. В это же время Bridwell с John Long и Billy Westbay спустились с вершины Эль-Капа после первого в истории этой горы однодневного прохождения маршрута The Nose. Он как раз собирался пройти гигантскую до него нехоженую зону на юго-западной стене, левее грандиозного North America Wall. Из этой идеи родился маршрут Pacific Ocean Wall: первый маршрут, открывший эру экстремально трудного и опасного биг-волла.

Авантюризм как стиль жизни

Это было давно, поколение первых героев Эль-Капитана сходило со сцены. Именно тогда в долине появился Bridwell, одетый в лиловые клeши, кашемировый свитер и изъеденный молью хаер, и показал, что если у тебя достаточно мужества, то невозможных проблем в этом мире просто не существует. Стиль восхождений, который благодаря Bird прижился с тех пор в Йосемитах, — это не просто стиль, нет! Это уже стиль жизни, стиль мышления…

Westbay, Bridwell и Long после первого однодневного прохождения The Nose

Bridwell, конечно, не изобрел велосипед, но каждый кто доходил в своих поступках до границ невозможного, воровал у туристов выходного дня съестное с подноса в кафетерии, упивался в Camp IV до не мычащего состояния, вылетал с того же лагеря, проспорив своe место за пару косяков, или же 1000 метров выше, на мангале Эль-Капитана проходил убийственные питчи, — все они живут в стиле большого йосемитского ОТТЯЖНИКА. Правда, не всегда его существование было такой хиппи-идиллией. Вдалеке от скал и вершин он был втянут в пару неприятных историй. Его своенравие и пофигизм, которые очень помогали на вертикалях, часто служили плохую службу в повседневной жизни. Bridwell оставил достойное наследство: The Nose за один день, Pacific Ocean Wall, Sea of Dreams, Cerro Torre, Pumori и Moose’s Tooth, — не просто крутые восхождения. Они все — шаги в неизведанное будущее. Его упрямое нежелание бить больше шлямбуров, чем это крайне необходимо, не вопрос этики. Это вопрос тестирования границ возможного.

Jim Bridwell и его тайна

«Если люди меня видят, они не говорят «вы неплохо сохранились». — говорит Bridwell. — И знаешь почему? У меня слишком много морщин: слишком часто смотрел на стены и сверкающий гранит над головой. Если ты хочешь продвинуться вперeд, то ты должен быть готов к страданиям». Его лицо отображает, скорее, тяжeлые часы его жизни, седина светится в блондинистой шевелюре, взгляд утомлeн, плечи оттянуты извечным тасканием хаулбэгов. У него грубая и шершавая кожа на ладонях. Когда с ним здороваешься за руку, возникает ощущение, что держишься за жилистый ствол высокогорной арчи.

Он не особо разговорчив, зато вспыльчивый, как порох. Его разбросанные мысли, его фантастические ассоциации, его знаменитая упeртость и колоритный вид сделали из него легендарную личность. В то время, когда большинство альпинистов с придыханием взирали на Эль-Капитан, Bridwell приходил и делал. «Меня всегда интересовало всe новое. Новые маршруты, новые методы, новое снаряжение. Желание видеть мир несколько с другой перспективы всегда двигало моими действиями».

Мальчишка в коротких штанишках

James Dennis Bridwell родился в городке San Antonio в штате Texas. Его отец Donald был лeтчиком и ветераном Второй мировой войны. Как и все офицерские семьи, они часто переезжали из гарнизона в гарнизон по всей стране. Ещe до поступления в гимназию ему было проще перечислить штаты, в которых он не жил, чем те в которых он уже побывал… Большую часть своего детства он провeл один, гуляя по лесу и мечтая о будущем. Всe больше и больше он посвящал себя спорту. Jim был прирождeнным атлетом, поэтому любой вид спорта давался ему без труда. Если бы его семья так часто не переезжала, то он стал бы наверняка звездой какой-нибудь локальной баскетбольной команды второго эшелона. Но когда он поступил в High School в San Mateo, команды были уже сформированы и он, забросив баскетбол, посвятил себя орлиной охоте. «Я был довольно странным ребeнком, — говорит Bridwell вспоминая те времена. — Я всe свободное время проводил в прогулках по лесу или же читал где-нибудь в углу книги». В одной из этих книг он и нарвался на панорамную фотографию Эль-Капитана. Ему было 17 лет и этот океан вздыбленного гранита глубоко запал в душу. Пару недель позже ему на глаза попадается статья Fisher о восхождении на Towers Titan с фотографиями от Layton Kor. Уже на следующий день он ворует где-то пеньковую верeвку и спускается на ней с местной радиовышки. Во время этой акции ему становится ясно, что без фундамента элементарных навыков в вертикальном измерении делать нечего, и записывается на скальный курс, проводимый местной «Альп-школой». «У меня с самого начала стало неплохо получатся, — вспоминает Jim. — Но что мне больше всего понравилось, так это принятие меня в компанию таким, какой я есть!!!»

Услышав о нeм, как о великолепном бегуне, университет в Purdue предложил стипендию, которую Jim отклоняет с надеждой после окончания High School пойти в университет в San Jose. С надеждой получить диплом он поступает в желанный универ, но скалолазание втягивает его всe больше и больше. Летом, после окончания первого семестра, он впервые приезжает в Йосемиты. После возвращения домой у него исчезла любая мотивация для учeбы, но несмотря на это он протянул ещe 4 семестра в университете.

Банда Bridwell

Весной 1964 года он забрасывает учeбу к чeртовой матери и уезжает в Йосемиты. «В конце концов моя голова была битком заполнена идеями новых маршрутов, а не конспектами и лекциями!» — вспоминает он. Девятнадцатилетний Bridwell ставит под соснами свою палатку и отправляется на разведку ближайшего окружения. То, что он увидел, превзошло его самые смелые ожидания! Royal Robbins был в это время в Европе, а Yvon Chouinard в армии, поэтому пальму первенства в долине держал Frank Sacherer. Sacherer пропагандировал максимальную трудность маршрутов с минимумом снаряжения. «Когда я впервые попал в долину, там не было ни описаний, ни схем маршрутов. Страховка организовывалась обычными крючьями: это было опасно, но мы были осторожны». Атлетически сложенный и упрямый Bridwell быстро вписался в местную тусовку. Всего за две недели он занял достойное место в этой жeстко иерархичной и суровой системе. Sacherer повлиял на всю последующую идеологию Bridwell-а. Saherer для него больше, чем просто кумир, он для него икона. Самоотверженность, с которой этот альпинист проходит свои маршруты, открывает глаза на смысл всего действа: отодвинуть границы возможного означает с помощью всех физических и моральных резервов перешагнуть через них! Sacherer требует от своих партнeров того же, что и от себя. По словам Bridwell, перед тем как уехать в Европу работать физиком, он прошел многие маршруты соло, о которых принято было говорить, что они не проходимы вообще! Он проходил маршруты за один день, о которых говорили, что они за день не ходятся! Вместе с другими альпинистами из долины именно Bridwell продвигает этот стиль как единственно возможный на Эль-Капе. Они используют крючья, кустарно изготовленные в Camp IV, и решают, что маршруты можно проходить только от земли к вершине (в то время многие пытались дюльфером спускаться, организовывая по пути станции, и уже по этому пути совершать восхождение). Это решение было законом для всех желающих совершать восхождения в Йосемитах: это исключало штудирования маршрута и требовало гораздо больше мужества. Даже короткие маршруты становятся при этом стиле прохождения мероприятиями по открытию «неизведанного». Далеко за пределами Калифорнии стали знамениты маршруты: Outer Limits 5.10c, Catchy 5.11a, Wheat Thin 5.10c, New Dimensions 5.11a, Butterfingers 5.11a, Nabisco Wall 5.11a, все они имеют одно общее: в них узнаваем почерк The Bird.

Власть под названием YOSAR

С лета 1967 года Bridwell уже непререкаемый авторитет в долине. Долгую зиму проводит он как лыжный гид в Lake Tahoe. Весной он первый в долине, осень уходит последним из неe. Его авторитет настолько велик, что власти национального парка обращаются к нему с просьбой организовать спасательную службу, которой он же и должен был руководить. «Это было не лучшим решением: отдать контроль над Camp IV полностью в его руки», — признал позже директор парка. Но и особенно неудачным это решение тоже назвать нельзя. Несмотря на господствующий в те времена хаос в долине, Bridwell и его «спасатели» относились к своей роли очень серьeзно. Спуститься с вершины Эль-Капа к пострадавшему и снять его со стены было в те времена технически сложнейшей операцией. Кооперация властей национального парка и объединившихся в Yosemite Search and Rescue (YOSAR) альпинистов позволила разработать спасательные технологии и по сей день применяемые на стенах монолита. Можно предположить, что Bridwell нашел в Camp IV дружбу и друзей, так не хватавших ему в детстве. Его свита, состоявшая главным образом из одиночек и эксцентриков, вырывалась таким образом из кричащего одиночества урбанизированных гетто. Хижина спасателей наполняется лучшими альпинистами и скалолазами того времени; The Bird и его друзья живут, как «бродячий табор» на фоне силуэтов Высокой Сьерры. Bridwell, Schmitz, Madsen и другие знаменитые альпинисты организовали мирную, основанную на реальных достижениях власть в долине. Утро начиналось с допивания остатков из вчерашних бутылок. Примерно в полдевятого самые голодные обитатели из Camp IV подтягивались к кафетерию, где они, обмакивая запутанные волосы в утреннюю похлeбку, шокировали окружавших их туристов выходного дня. В зависимости от степени насыщения или оперативности службы порядка они рано или поздно вновь оказывались в лагере и проводили время в дискуссиях и спорах о существующих и потенциальных маршрутах на окружающих их стенах. Под «кантри» ремонтировали они свои антикварные машины, интеллектуалы наслаждались поэзией от Ginsberg и Ferlingetti, а в пять часов вечера некоторые тайно уходили на новые маршруты. Все жили в перфектной идиллии.

Падшие боги

Вне долины жизнь шла дальше и революции сотрясали молодежь. Восстания, убийства, бессмысленная война во Вьетнаме разрушили идиллическую картину сытой Америки. Жизнь неслась, как по «американским горкам». Авторитарное правление пробилось, несмотря на психоделизм и социальные беспорядки, повсюду. Только Camp IV остался не затронут этими катаклизмами. Ненадолго, как потом выяснилось… Скалолазы, ведшие маргинальный образ жизни, были не далеки от «girls and drugs». И The Bird в самой гуще этого котла: «Практически все скалолазы, которых я знал, конзумировали наркотики. Посредством этого мы могли взглянуть на альпинистские проблемы с не типичной для нашего западного менталитета плоскости. Наркотики были для нас средством для достижения цели, а не самоцелью, они открывали перед нами тайну мистерии. Но на восхождениях мы ими не пользовались». Развитие ситуации было очень болезненным для «старой гвардии». Их сложившийся микрокосмос разваливался. На смену поэзии, калифорнийским винам и Bongo 50-х годов, приходили Махариши-Йога, порционированный LSD и дикие визги дешeвых электрогитар. Yvon Chouinard, Royal Robins, Warren Harding подняли в это время планку на почти недосягаемый уровень. Но несмотря на то, что их результаты были очень крутыми (Muir Wall, North America Wall и Wall of Early Morning Light), конец эры отмечен чередой скандалов и актов личной мести. Золотой век в Йосемитах переживал закат и, как выразился Bridwell, «Низложенные Боги были огорченны». В начале 70-х Camp IV претерпел изрядные изменения. Старые добрые времена безвозвратно ушли. В лагере стало шумнее и намного теснее. Лето оставалось как и прежде тихим, но вот весной и осенью долина гудела от нашествий длинноволосых чужаков, желавших оставить свой след на стенах гиганта. Запах костра в Camp IV перемешивался с запахом марихуаны. Урчание копавшихся в свалке медведей смешивалось с взрывоопасными спорами на тему применения на стенах Йосемитов магнезии и шлямбуров. Вечером по лагерю ползли истории о надменности и ужасные манеры Bridwell-а. И он, вызывая одновременно неприязнь и зависть, был настоящим Хозяином долины!

Тренировки в Camp IV

В 1971 году в Йосемиты, в которых тогда господствовал Bridwell, попал John Lang. Он был в восторге от долины и принадлежит к лучшим climber того времени: «Я прибыл в долину с целью самоутверждения. Я хотел проходить самые крутые маршруты с самыми крутыми альпинистами, а это означало и с Bridwell». После окончания «золотой эры» многие из партнеров Bridwell-а покинули долину или же, если остались, то не соответствовали его уровню. Благодаря Long-у и некоторым другим представителям нового поколения Bridwell снова смог заниматься воплощением своих честолюбивых проектов. Он тренируется и лазает интенсивней, чем когда-либо до этого. Очень скоро в хижине спасателей вновь замельтешили сливки американской скалолазной сцены: John Bachar, Ron Kauk и другие. Свободолюбивые типы, они днями висли на стенах, а ночами праздновали внизу свои победы. Тренировки стали ежедневными, и уже очень скоро новые достижения всколыхнули Йосемиты. На пике своей карьеры, в 1973 году, Bridwell опубликовал статью «Brave New World» в популярнейшем журнале Mountain. В ней он ознакомил широкую альпинистскую общественность с техническими и спортивными достижениями. Его слова щекотали нервы и подстегивали честолюбие альпинистов со всего мира, желавших попробовать себя в предельном экстриме. Очень скоро скалы запестрели скалолазами со всего мира, а Camp IV превратился в калифорнийский филиал вавилонского столпотворения. Тысячи новых идей рассыпались по дну и стенам долины. Френды, скальные туфли и магнезия позволили взглянуть на стены совершенно с нового угла зрения. Новые возможности просто взорвали фонтан нововведений, и никто не понимал в этом ремесле больше, чем Bridwell.

Грандиозные мечты

Bridwell — уже почти «живой бог» ущелья, но он всe ещe хочет отодвинуть границы «невозможного» до следующей высоты. Чем больше он лазает, тем больше возможностей он для себя открывает, но и замечает, насколько хрупок этот мир. Он открывает, что тем, кто не жалеет времени и сил, даже микротрещены и уступы размером в миллиметры предоставляют возможность для набора высоты. Цель у всех одна — найти новый маршрут, не поступившись принципами Sacher-а. Свободное лазанье до 5.11 становится на маршрутах стандартом. Маршруты, бывшие ещe вчера самыми крутыми, уже завтра оцениваются как повседневный хлеб. Дух соревновательности заставляет Bridwell-а постоянно совершать новые рекорды. Летом 1973 года он проходит в связке с Long и Westbay классический маршрут The Nose VI, 5.10, A3 впервые за один день, а также Pacific Ocean Wall VI, 5.9, A5, ставший в то время тяжелейшим биг-воллом в мире. «История с The Nose была просто гениальна, — рассказывает Westbay, постоянный напарник Bridwell по связке в те времена, — Нашей целью было вернуться в Camp IV ещe до последней партии пива в баре. Мы жутко торопились, но когда оказались в лагере, все были упиты до такой степени, что не в состоянии были налить нам кружку пива!» Первопрохождение по Pacific Ocean Wall было мероприятием совсем иного калибра. «Это было ужасно — там наверху! Нас постоянно давил страх», —  посмеивается Westbay. Оно и понятно, потому что Bridwell и его парни впервые передвигались по невиданному до того по сложности рельефу. Он ведeт свою связку лидером, верeвка за верeвкой, по экстремально сложной стене практически без надeжной страховки. «Эта линия изменила меня самого! После прохождения маршрута я знал — на свете нет стен, которые мы не возьмeм!»

К этому времени ему уже 31 год, из них 12 лет скалолазания за плечами. После прохождения Pacific Ocean Wall он мог спокойно отойти от дел: его имя уже было вписано в анналы альпинизма. Но Bridwell мыслит иначе. От 1976 до 1978 года он открывает целую плеяду маршрутов. Такие линии как Mirage VI, 5.11, A5, Bushido VI, 5.10, A5 и Zenith VI, 5.10, A4 снова и снова поднимали планку сложности на недосягаемый доселе уровень. Sea of Dreams VI, 5.9, A5, пройденный в команде с Dale Bard и Dave Dingelmann, является апогеем того времени. Нашпигованный станциями на Rups и участками по принципу «Срыв приводит к летальному исходу», этот маршрут стал предвестником сегодняшних суперсложных и суперопасных линий.

Новые горизонты

«Я надеялся, что слайд-шоу о скалолазанье принесут мне попутный заработок, — вспоминает Bridwell усмехаясь.- Но публика интересовалась больше настоящим альпинизмом, со всеми его атрибутами: льдом, высотой. Я тоже всe время хотел попробовать себя на этом поприще, но нас не воспринимали всерьeз, считая изнеженными скалолазами. Только типы из Колорадо и Аризоны могли быть суровыми альпинистами, нас же списывали, как отбросы». После удачного лета 1975 года он выезжает в Патагонию: мужественный поступок, если подумать о том, что там он впервые в жизни надел на ботинки кошки. Восточная стена Сьерро-Торре не очень лeгкий вариант для дебюта в альпинизме. Но большая часть маршрута — это скалы, а Bridwell был на тот момент ЛУЧШИМ БИГ-ВОЛЛИСТОМ этой планеты. К сожалению, из этой затеи ничего не получилось: его спутник, австралиец Kim Carrigan, не получил аргентинскую визу и не смог приехать в Эль-Чалтен. Bridwell возвращается в Патагонию зимой 1979 года с той же идеей в голове: восточная стена Сьерро-Торре. Но встретив в лагере американца Steve Brewer, он меняет свои планы и вместо восточной стены проходит маршрут Maestri в альпийском стиле меньше чем за два дня: абсолютный нонсенс по тем временам. Также, как Pacific Ocean Wall, опыт, накопленный после восхожденья на Сьерро-Торре, поучителен во многих отношениях. Во время спуска они попадают в снежный буран, и на одном из дюльферов у Bridwell вылетел крюк и он улетел на 40 метров в пропасть. Это не первый раз, когда он взглянул смерти в глаза. Набравшись подобного опыта, он проходит массу новых маршрутов на башнях Патагонии и Аляски. Он совершает зимнее восхождение на Пумори в Гималаях и чуть не гибнет от кишечного паразита, которого подцепил во время автономного пересечения Калимантана.

Гордый папа

Через три года брака его жена родила ему сына. Его зовут Layton. Jim полон гордости и балует своего мальчугана. Это обстоятельство мотивирует его к поиску новых доходов. Он начинает работать в Голливуде как консультант и техник. Дополнительно к этому он публикуется в журналах и пишет книги. Но все равно часто возвращается назад в долину. Он проходит целый ряд новых маршрутов, среди которых такие шедевры как Big Chill VI, 5.10, A5 на Хаф Доме и Zenyatta Mondatta VI, 5.7, A5 на Эль-Капе. «Когда я в середине 80-х приехал в Долину, Bridwell был для нас законодателем экстремального технического стиля, — вспоминает Peter Takeda — гуру технорей 90-х годов. — Bridwell просто неповторим. Многие прошли большее количество первопрохождений, но никто не двигался в сфере невозможного, как это делал он. Он использовал copperheads, hooks и rurps, то есть то, что все остальные всеми силами пытались избежать». Jim Bridwell излучает харизму, его биография неповторима, но самая ярко выраженная черта его характера — неповиновение любому принуждению. В то время, когда очередное поколение окунается в обыденность жизни, он остаeтся верен своим идеалам. В постоянном поиске новых целей, новых маршрутов и новых партнeров. В конце 80-х он начинает чувствовать свой возраст. Он всe так же великолепно лазает, но семья обязывает его искать источники дохода. Ему предлагают роль в паре рекламных роликов, он снимается в телесериале, а так же получает работу как тренер морских пехотинцев в американской армии. Он часто совершает турне со своим слайд-шоу, а также разрабатывает снаряжение. Но не забывает и о лазанье: в 1992 году, в возрасте 48 лет, он прошел северную стену Эйгера, а по скалам он спокойно передвигается на маршрутах 5.12 (UIAA 9).

Jim Bridwell в 57 лет при прохождении маршрута Moonlight Buttress в национальном парке Zion

Мы делаем себя собственными руками

Можно представить Bridwell за столом его скромного дома в Palm Desert в Калифорнии. Окно открыто, в зубах сигарета, в руке чашка кофе. Заполненный записями блокнот лежит на столе. Тeплый ветер, скатываясь со склонов San Jacintos, влетает в окно и перелистывает его страницы. С одной стороны, его жизнь состоялась. То, что она была полна драматизма, — это другая сторона медали. Во время его различных восхождений  погибли три его напарника — Stump, Madsen и Baldwin, а во время экспедиции к стенам Патагонии скончалась его мать. На одном из восхождений в Тетоне, где он был проводником, срывается и гибнет гость. Против него возбуждалось дело, и слава оторванного типоза была не лучшим подспорьем в этой истории. Сам Bridwell не виноват в этом недоразумении.

В наше время нескромной прессы и вуаеризного журнализма он не старался создавать себе нужный имидж. «Лазанье само по себе не так важно. — говорит он в свою защиту. — Важнее дружба, отношения и всe, что окружает альпинистскую жизнь. Больше всего в этих отношениях мне нравится их глубина. Ты ставишь себе цель и делаешь всe для еe достижения. Что значат семь или десять дней на стене при проекции на протяжeнность всей жизни? Люди говорят о смысле жизни. Но всe это иллюзия! Каждый делает себя сам, по пути продвижения к цели. Ты веришь в себя, и уверен, что все твои мысли невероятно важны. Люди относятся к своим мыслям и к себе самим серьeзно, чтобы отличаться от окружающих. Но если к моменту, когда всe сделано и сказано, вы ещe сохраните способность мыслить, то посмеeтесь над всей обыденностью того, что занимало вас всю жизнь». Это прозвучит невероятно, но Jim Bridwell верующий человек. Он уверен, что человечество стоит на краю апокалипсиса: «Мир не может оставаться таким, какой он сегодня есть. Я не знаю что произойдeт, но уверен, что ничего положительного». Он считает, что наркотики сыграли положительную роль в его жизни, но сегодня он больше не пользуется ими: «Сегодня толковых drugs больше не производят!» Он жалеет, что ему никогда не хватало денег. Он охотно провeл бы долгую экспедицию в Гималаях. А ещe он смог бы больше времени проводить с семьeй. Но жизнь сложилась иначе…

Geoffrey Childs

kis

Запись опубликована автором gaugin в рубрике Альпинизм, История, Люди. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Об авторе gaugin

Инструктор DAV: квалификация "высокогорный альпинизм" (Hochtouren), квалификация "альпийское скалолазание" (Alpinklettern), квалификация "лавиноведение" (Lawinenqualifikation). Более 100 дней в году в горах, на маршрутах и курсах. Председатель "DAV Club Russland". В свободное время охотно работаю гидом на необычных горных проектах. Хобби - b.a.s.e и парашютный спорт.

Добавить комментарий